Когда я увидел по телевизору кадры сожженных машин в парижских предместьях, сразу стал западником. «Ну почему же это происходит не у нас?» – спрашивал себя на протяжении недель французского бунта.
Выходя из дома или возвращаясь домой, стал даже коситься на дорогущую иномарку одного из моих новорусских соседей. Лишь зачатки марксистского образования, вселившие в меня твердую убежденность в том, что только массовые действия могут изменить жизнь к лучшему, удерживали от акта индивидуального террора. Что удерживало других – не знаю, хотя многие знакомые признавались, что с удовольствием бы подожгли парочку намазоливших глаза дорогих машин.
Но другие отстаивали прямо противоположную точку зрения. Вторя телеведущим, они полностью солидаризировались с той прослойкой богатых белых французов, чья собственность пострадала в ходе «беспорядков». Даже немного посмеивались над стесненными демократическими приличиями французскими полицейскими, которые не могут справиться с какими-то малолетними бунтовщиками, представляя, видимо, как легко и просто в аналогичной ситуации навел бы «порядок» натренированный на «антитеррористических операциях» российский ОМОН.
И почему-то никто из них не видел в упор, что по своему социально-экономическому положению они тоже, как и подавляющее большинство из нас, находятся в той же ситуации, что арабы и негры из парижских пригородов. Что похожи мы на них, а вовсе не на респектабельных обитателей окрестностей Елисейских Полей, чьи машины так красиво горели на кадрах Euronews.
Взять хотя бы меня и моего соседа на иномарке. У меня зарплата около $600 - не самая низкая, особенно если сравнить с тем, как живут люди за пределами Московской кольцевой автодороги. Допустим, затяну покрепче пояс, как учат нас президент и партия «Единая Россия», и буду откладывать половину своего дохода ежемесячно. Нехитрые подсчеты приводят к неутешительной мысли, что даже в этом случае на машину такого класса я накоплю аккурат лет через пятнадцать (если семьей обзаводиться не стану). Но разве дорогая машина компенсирует полуголодную молодость и одиночество?
Вот и скажите мне, почему же в этом социальном конфликте я должен быть на стороне французского бюргера, а не молодежи из пригородов? Только потому, что в силу своего расового типа больше похож на обитателя северного побережья Средиземного моря, чем на уроженца юга?
Ну уж нет, не пойду я на поводу этой ложной самоидентификации и не стану на сторону благополучного европейского буржуа, этого брата по классу моего новорусского соседа. Мои братья – арабы и негры, приехавшие в поисках лучшей доли в богатую Францию из тех стран, которые Франция веками грабила. Я нахожусь с ними в одном положении – в стране, где родился и вырос, где родились мои родители. У меня, как и у них, нет никаких перспектив в этом обществе, кроме перспективы работать, работать и работать, создавая кому-то хорошую жизнь. И это в лучшем случае, потому что можно оказаться без работы вовсе.
Я отличаюсь от моих братьев из парижских пригородов только одним: машина моего классового противника все также сверкает натертыми до блеска дисками, каждый из которых тянет на мою месячную зарплату…
Хорошо, Париж, горишь – Москва будет как Париж!*
Антон Сметанин
* Парафраз лозунга "Хорошо, Париж, горишь - Киев будет как Париж!", выдвинутого МО "Че Гевара" во время перекрытия дорожного движения у Кабинета министров Украины, 7 ноября 2005 г. и, быстро завоевавшего популярность среди радикальной украинской молодежи, милиции и СМИ -http://communist.ru/root/archive/culture/mechet.notre.damm
|
Главная
