-Илья! Слава о твоей мудрости гремит по всему свету - вот и до нас дошла. И решили мы у тебя спросить: почему мы столько лет боремся с Кровавым Режымом - а ничего не получается? И как сделать, чтобы получилось? Вот тебе десять тысяч долларов за консультацию, можешь не пересчитывать - прямо из Госдепартамента.

-Дорогие, ненаглядные вы мои либералы! - ответил бы я им. -Уберите от меня эту зелёную империалистическую мерзость. Не заради звонкого бакса сражаюсь я с тёмными силами, а из врождённого чувства гадливости. А на вопрос, конечно, отвечу, чего ж не ответить.

Итак, смотрите, что получается: вот имеется Медвутин. Вы говорите: долой его, пусть у нас будет демократия. Очень хорошо. Но ведь для демократии требуется непременное условие - баланс сил в обществе. Ни одна из них не должна быть достаточно могущественна, чтобы подмять под себя все остальные. 

А теперь посмотрим на Россию. Что мы здесь видим? Вся страна существует, по сути, при Трубе. Она - становой хребет российской экономики, а её функционирование - главный экономический процесс.

Огромное большинство населения страны в этом процессе никоим образом не участвует - ни как работники, ни как потребители. Следовательно, они силой быть не могут, и их интересы никакой роли не играют. Населению, конечно, кое-что подбрасывают от своих излишков, чтобы с голоду не взбунтовалось - но и только.

Да, в стране есть какие-никакие предприниматели, а у них - какие-никакие деньги. Но ведь их характер вторичен - это, так сказать, секунда-буржуазия. Поскольку Россия есть страна периферийная, то прима-буржуазия обеспечивает приток сюда денег. Кое-что из этих денег перепадает населению, и оно создаёт платежеспособный спрос. Секунда-буржуазия живёт с того, что удовлетворяет этот спрос.

Конечно, пока прима-буржуазия ест варёное мясо - секунда-буржуазия уныло хлебает бульон из-под этого мяса. Но и не думает возражать, поскольку отлично сознаёт: если у прима-буржуазии не будет мяса, то ей самой не достанется и бульона. Если в страну перестанут поступать деньги за газ и нефть - с чего будут жить предприниматели, работающие на внутренний рынок? Эрго, они тоже заинтересованы в существующей системе, и послужить противовесом прима-буржуазии (намертво связанной с государством, то есть с Медвутиным) не способны.

В такой системе Медвутин и есть единственно возможная власть. Он может быть блондином или брюнетом, мужчиной или женщиной, либералом или консерватором - но это будет именно Медвутин. Противовеса-то у него нет.

Возьмём самый наглядный пример: 1999 год. Казалось бы, уж тогда-то Россия была как никогда близка к установлению демократии. В стране сложились две мощные партии: "Единство" и "Отечество - Вся Россия". Обе выражали интересы правящего класса, и ни одна из них не была сильна, чтобы совершенно игнорировать другую.

Перспективы были самые радужные: натуральная двухпартийная система. Пусть бы "Единство" стало нашими российскими республиканцами, а ОВР - нашими российскими демократами. Они бы бодались друг с другом на выборах, выставляли своих кандидатов в президенты, поливали друг друга фекалиями в прессе... Красота!

А ведь в реальности ничего подобного не произошло. Обе партии кинулись страстно и бурно совокупляться прямо в зале Госдумы. И родили ту самую Е..ную Россию, которая сейчас контролирует всё политическое поле. 

Причина - в характере российской экономики. Тут любая политическая сила, отлучённая от Трубы, не стоит даже того, чтобы о ней говорили.

Итак: вы, господа либералы, говорите о демократии. Но на систему, политическим выражением которой является Медвутин, не покушаетесь. Получается, максимум, что вы можете предложить обществу - улучшенный вариант Медвутина. А кому и зачем он нужен, если один уже есть? От добра добра не ищут.

Следовательно, для вас, либералов, единственный шанс - это предложить другую модель российской экономики. Тоже, понятное дело, капиталистической (вы ж либералы), но ориентированной не на мировой рынок, а на национальный. Тут никакая сила не сможет господствовать над всеми другими. А значит, и демократия будет вполне возможна.

Такой путь, разумеется, не гарантия победы, но любой другой - гарантия поражения.