В России произошла еще одна маленькая трагедия. В Нижнем Тагиле, простой человек, однорукий инвалид, застрелил двух сотрудников местного ФСС (Фонда социального страхования), а потом застрелился сам. Мотивы своего поступка он изложил в письме в местное отделение КПРФ, отправленном перед тем, как пойти с ружьем в этот самый ФСС. В письме этом он назвал всех депутатов и чиновников тварями.

Не буду давать оценку психическому состоянию этого человека. Мы этого не знаем – и не узнаем. Поговорим про тех, в кого человек стрелял.

Я всегда не любил чиновников. И бюрократов. И номенклатуру. И канцелярских крыс.

И уже был одно время почти на грани, чтобы согласится со сторонниками Льва Давыдовича Троцкого, ренегатом коммунизма Милованом Джиласом и советским невозращенцем Михаилом Восленским, что бюрократия образует какой-то новый класс. Который сосет кровь из рабочих не менее, чем классический буржуй.

Но что-то меня удерживало от этого шага. Потом понял - старик Маркс, который определял классы исключительно из отношений собственности на средства производства. А какое у чиновника средство производства? Пишущая машинка - так и то казённая.

Так вот, думается мне, что чиновничество - это не более чем инструмент. В буржуазной стране он используется для того, чтобы укреплять власть буржуазии (хотя и в этом случае он выполняет какие-то общие социальные функции, потому что какую-нибудь форму 9 надо же кому-то выписывать). В социалистическом государстве чиновник может и должен служить трудовому народу.

Естественно, у чиновников есть наклонность превращаться в касту, корпорацию (как горестно заметил царь Николай, правда, не Кровавый, а Палкин, но тоже крайне нехороший человек: "Это не я правлю Россией. Россией правят столоначальники"). Точно такие же наклонности к корпоративности и кастовости есть и у работников спецслужб и у военных. Кстати, и в этом нет ничего плохого, если это идет на общую пользу. Я общался одно время с моряками-подводниками - и они произвели на меня впечатление именно некоей касты, при этом очень позитивной: люди, чья работа быть стражами Армагеддона и смотреть в глаза смерти.

Но! Только от взявших власть в свои руки трудящихся зависит, как создать механизм, чтобы совслужащие, понимая это очень широко - от какой-нибудь канцеляристки в ЖЭК-е №13 до директора завода и министра, не начинали путать свое и народное, не хамили простому человеку, пришедшему за справкой или не забывали, что завод, где они директорствуют, в равной степени принадлежит слесарю-расточнику Шрайбману, уборщице Гизатуллиной и директору Петрову.

Без управления, без специализации современное государство не может (Александр Шубин в своей книге "Социализм: золотой век теории" справедливо пишет, что специализация, разделение труда является врагом равенства и коммунизма, но несправедливо считает, что это ставит крест на возможности построения социализма).

Чтобы не возникло это пресловутое они, начальство, верхи, там наверху - этот предохранительный механизм и нужен. Здесь даже можно говорить о некоем социалистическом гражданском обществе и о некоем наборе «сдержек и противовесов», заимствуя эти термины у нашего противника, но придавая им совершенно другую суть, то есть так, чтобы они работали не на элиту, а на народ.

И все это, собственно, в СССР, и было - от Рабоче-Крестьянской инспекции (Рабкрин) до Комитета народного контроля. И если сначала все это работало, то со временем перестало. Что и привело к разрыву между социалистическим (по форме) государством и ШНС (широкими народными массами).

Вообще изучая советский опыт поражаешься, насколько по форме все было задумано правильно, но при этом как часто это все не работало. А не работало по причине профанации. Источником которой и была постепенно растущая корпоративность управленцев, приведшая сначала к разрыву между ними и управляемыми, а затем и вовсе к контрреволюции конца 80-х – начала 90-х.

Вопрос о защитном антибюрократическом механизме мучил еще основателя Советского государства, который посвятил ему одну из своих последних статей, название которой я нахально позаимствовал для заголовка своей заметки. И ничего лучше, чем он, предложить нельзя: то есть привлечение трудящихся к контролю за чиновничьим аппаратом. Практическая реализация этого контроля может быть разная и не это главная головная боль нынче, пока власть находится в руках буржуазии. Тем более заранее прописывать рецепты будущего – занятие бесплодное и ненужное, даже классики этим не занимались и от него предостерегали, полагая социализм творческим процессом тех самых ШНС, идущим снизу. 

Мне важно другое: показать, что это не является неразрешимой задачей, несмотря на всю ее сложность. И здесь не грех учиться как советскому опыту, так и смотреть, как это работает в других странах, что совсем не есть зазорно, а вполне даже наоборот. 

Если вспоминать советский опыт, то в принципе вся история СССР пронизана борьбой с бюрократией. Возьмём слово «чистки», которое сейчас вызывает мрачные ассоциации с 1937-м годом. Между тем это не совсем так. Для примера можно обратиться к классическому роману «Золотой теленок» Ильфа и Петрова и вспомнить, как бюрократы-чинуши из лавочки под названием «Геркулес» в страхе ждали чистку в своем учреждении. В конце советского периода рвавшийся к власти Ельцин тоже играл на левопопулистских лозунгах сокращения числа чиновников и борьбы с аппаратом (конечно же, при нем и и при его продолжателях их число только выросло). 

Тут я даже могу высказать несколько крамольную гипотезу, что вопрос не в числе чиновников – может быть современное общество требует даже большего их числа, чем в нынешней России (и, как говорят, число чиновников на душу населения в США или странах «северного капитализма» выше, чем у нас). Еще раз – вопрос в их социальной функции и в контроле над ними. 

Опять же, где-то я читал, что в Сингапуре в отношении чиновников действует принцип презумпции виновности – то есть чиновник изначально считается нечистым на руку, и его задача – доказывать, что он не берет. Например, подавая ежегодно декларацию о своих и своей семьи доходах и, главное, обо всех всех покупках и приобретениях и тратах – и, буде не сойдется хоть на грош, это достаточное основание для привлечение чиновника к суду или принятия каких-то иных наказательных мер. 

Реализация этого механизма на практике ранее была бы почти невозможной, но нельзя забывать, и читающим эту заметку особенно, о существовании такого крайне полезного для коммунизма явления, как Интернет. Именно поэтому в одном из своих последних эссе Славой Жижек написал по форме шутливо,  но по сути вполне серьезно, что если во времена Ленина коммунизм был Советская власть + электрификация, то теперь коммунизм это Советская власть + бесплатный Интернет у каждого.

В буржуазных странах вообще и в России в частности тоже много разговоров об электронной демократии и общественном контроле за властью через Сеть. Но в буржуазном обществе – и особенно в России Путина-Медведева это есть не более чем та же самая профанация, потому что – сколько бы вы не старались, вы никогда не узнаете правду о реальных  доходах высших, средних и самых мелких винтиков в насквозь коррумпированной вертикали власти.

Итак, в качестве вывода:

1. Труд чиновника сам по себе не есть зло, это такой же труд, как труд рабочего у станка, инженера или крестьянина. И уж тем более оно, чиновничество, не является неким особым классом.

2. Этот инструмент может работать на пользу народа, а может – быть средством контроля за народом со стороны буржуазии.

3. Социализм может контролировать этот инструмент и имеет для этого все технические возможности.

Ну и последнее. Но главное.

Без смены системы и перехода к социализму в той или иной форме чиновник в России будет тем, чем он сейчас есть – злом. И случаи, подобные тому, которым я начал эту заметку, будут происходить.